коло 1118 года рыцари Гуго Пайенский, Готфрид Сент-Омерский решили основать религиозное военное товарищество для защиты пилигримов от грабителей и разбойников. В союзе с семью другими французскими рыцарями они основали новый орден, дав при этом патриарху Иерусалимскому, кроме обета целомудрия, бедности и послушания, также и обет борьбы за пилигримов и за Святые места. Своим первым начальником они избрали Гуго Пайенского. Вначале король покрывал большую часть их издержек и дал им даже жилье в своем дворце, вблизи того места, где некогда стоял храм Соломона. По его имени их тотчас назвали храмовниками или тамплиерами, milites Templi, Templarii. Папа и патриарх Иерусалимский утвердили устав ордена. Затем Гуго проехал Францию, Англию и Италию, где люди самых благородных домов спешили вступать в орден или передавали ему богатые владения. Император Лотар подарил ему часть своего родового владения в графстве Супилинбург; подобным образом поступили король Генрих I английский, граф Дитрих Фландрский, граф Раймунд - Беренгар Барцелонский и многие другие князья и владетели.

Бедный орден в короткое время сделался одним из богатейших. С тех пор орден состоял преимущественно из испытанных рыцарей, как необходимо должно было быть по его происхождению. Только они одни носили белую орденскую мантию с красным крестом, который, впрочем, дали им из Рима немного позднее. Священники и капелланы ордена имели подчиненное положение, а прямо служащим классом были оруженосцы и прислуга. Но глава ордена, его магистр (magister Templariorum), скоро занял весьма высокое положение среди высшего класса Иерусалимского государства. Но уже вскоре тамплиеры были совращены с истинного пути теми несметными богатствами, которые сыпались на них со всех сторон. Орденские замки явились наконец для современников местами роскошнейшего наслаждения жизнью; выражение bibеге templariter пить, как тамплиер, вошло почти в пословицу.

Еще хуже было то, что гордые рыцари, думавшие больше всего о приобретении денег и имений не гнушались никаким средством, если оно обещало удовлетворение их корыстолюбию. Поэтому свою сирийскую политику, т.е. свои отношения к тамошним мусульманам, они соотносили только с личными выгодами, оставляя совершенно в стороне общее благо. Они покинули почву католического правоверия и приняли превратные еретические учения. Уже Иннокентий III обвинял орден (1208 г.) не только в оскорбительной безнравственности, но и в неверии, равнодушии, за которые он должен был бы наказать их, если не будет исправления; а в 1266 году провансальский тамплиер пел дерзкие стихи следующего содержания: "Не существует никакого креста, никакой веры, которые могли бы помочь нам против этих мошенников турок. Очевидно, скорее, что Бог покровительствует им на нашу погибель. А так как Иисус Христос, который должен бы противиться этому, соглашается с этим, то и мы, конечно, можем этим удовольствоваться. Поэтому, кто ищет еще войны с турками, которым Бог все дозволяет, тот - истый глупец. Бог, который прежде бодрствовал, теперь спит, Магомет развертывает всю свою силу и позволяет своему слуге Бейбарсу поступать по произволу". На этой почве, как утверждают обвинители тамплиеров, ересь ордена дошла до своего полного развития, и, по их словам, этому больше всего содействовала отчаянная война альбигойцев с ополчениями правоверного христианства. В альбигойской области орден владел богатыми имениями, откуда к нему приходило много послушников.

Однако в ряде источников высказывается сомнение, что это послужило причиной преследования рыцарей. Могущественная община погибла вовсе не вследствие еретичества, а также и не из-за своих многих моральных ошибок. Эти вещи давали только удобный повод низвергнуть общину; главная причина ее гибели, проистекала из ее политического положения. Эта милиция папства уже до падения Аккона сильно восстановила против себя некоторых врагов римской курии, государей, государственных мужей и народные массы. Но теперь царствовал во Франции король Филипп IV "Красивый", заклятый противник всякого теократического движения, первый государь, "в делах которого уже проносится резкое веяние новейшей истории". Он вскоре победил упрямую волю папы Бонифация VIII и отправил церковь в ссылку в Авиньон. Затем он обратился против тамплиеров, богатства которых неудержимо дразнили его корыстолюбие, и их сильный организм нужно было разрушить, чтобы юное французское государственное здание не подвергалось постоянно серьезной опасности.