ападная Европа сумела выстоять столько веков после падения Рима только потому, что была защищена от наступления ислама могущественной Византийской империей. За эти века родилась и энергично развивалась новая франко-германская цивилизация. И когда Византия ослабла, Крестовые походы явились естественной защитной реакцией этой цивилизации на западную экспансию стран ислама. В это время европейские военные методы были еще относительно грубы - настолько, что Крестовые походы практически наверняка были бы разгромлены, не окажись ближневосточные мусульмане столь разобщены и поглощены междоусобной борьбой. Но первые успехи вкупе с созданием Иерусалимского королевства и других восточных государств крестоносцев имели далеко идущие последствия. На Ближнем Востоке происходило, и куда масштабней, чем в Испании или на Сицилии, взаимодействие трех совершенно разных цивилизаций. Утонченная, культурная, циничная и живучая Византия в прошлом уже плодотворно взаимодействовала с не менее развитым и культурным мусульманским Востоком. И теперь обе восточные цивилизации со смесью зависти, смеха и отвращения взирали на грубых, жестоких и неотесанных европейцев, буквально прорубающих себе дорогу сквозь их давно уже обустроенный мир. Хотя за два века, что длилась эра Крестовых походов, эти три цивилизации постоянно воевали, между ними происходило значительное социальное взаимодействие - особенно с учетом того, что союзы на время военных действий заключались самые разные; к тому же любое государство неизбежно вмешивалось во внутренние дела соседей, когда у тех происходили какие-нибудь беспорядки (а беспорядки происходили непрерывно).

Больше всех выиграли от этого взаимодействия крестоносцы - им было чему учиться. По ходу взаимодействия с цивилизациями более утонченными, среди которых они оказались, крестоносцы смертельно ослабли. Но, к счастью для Западной Европы и ее будущего, ослабление это оказалось территориально ограничено Сирией и Палестиной и не перекинулось на цивилизацию, так сказать, материнскую, которая и выиграла в результате приобретенного на Ближнем Востоке опыта, переданного вернувшимися крестоносцами. Военные уроки оказались для Запада ничуть не менее важными, чем культурные, научные и экономические. К урокам из области тактики относится овладение маневром (в виде засады и окружения), применение легкой кавалерии для разведки и прикрытия, а также конных лучников и, самое главное, осознание важности координации действий пехоты и кавалерии, лучников и ударных частей, когда сражаешься с изобретательным подвижным противником.

Самый очевидный военный эффект от Крестовых походов наблюдался в фортификационном искусстве. Особенное впечатление произвели на европейцев мощные византийские крепости и укрепленные города, окруженные двумя-тремя концентрическими кругами толстых стен со сторожевыми башнями. На Западе в то время не было ничего даже отдаленно похожего. В результате, в европейских фортификациях произошла в XII веке настоящая революция. Наиболее впечатляющее ее проявление - это замок Шато-Гайяр, построенный Ричардом Львиное Сердце в Нормандии по возвращении из Третьего Крестового похода. Ричард I проявил себя не только зорким наблюдателем, но и талантливым, изобретательным инженером, поскольку внес в конструкцию восточных крепостей несомненные усовершенствования. Об осадном искусстве крестоносцы ничего особо нового для себя не узнали, но усовершенствовали методы и приспособления, которыми традиционно пользовались. То же самое можно сказать и об оружии; разве что европейцы научились теперь активнее применять лучников. Единственная область, в которой они, может быть, больше научили, чем научились - это холодное оружие и доспехи. Но даже и тут они получили некую выгоду, поскольку узнали новые эффективные методы производства, позволявшие добиваться от более легкого снаряжения сравнимой защиты или равной ударной мощи.

Одним из важных уроков Крестовых походов явилось осознание того, как много ввоенном деле зависит от тыла и снабжения; после падения Рима это искусство было в Западной Европе практически утрачено. Европейские армии питались, так сказать, подножным кормом или, в отсутствие оного, буквально испарялись. Поскольку время обязательной службы сюзерену было строго ограничено, воевали обычно недолго, не считая осадных кампаний и действий относительно небольших наемных регулярных армий королей и крупных феодалов. Но в продолжительных восточных кампаниях с неизбежными длинными маршами по пустынным территориям освоить науку организации служб тыла и снабжения стало буквально жизненно необходимо. Собственно, в Первом и Втором Крестовых походах голод или нехватка фуража привели к большим жертвам, чем любая другая отдельно взятая причина, включая турецкие сабли и стрелы. Насколько хорошо этот урок был усвоен, особенно красноречиво продемонстрировал Ричард I Львиное Сердце, организовав на Кипре промежуточную базу, наладив бесперебойное снабжение морем при переходе из Акры в Аскалон и отказавшись устраивать длительную осаду Иерусалима в отсутствие достаточных припасов.

Что касается роли церкви в Крестовых походах, то проявлялась она по-разному. Во-первых, многие церковные деятели видели в Крестовых походах средство отвлечь мелкопоместное дворянство от междоусобных войн и перевести врожденные воинственность и жестокость в более благовидное русло. Как заметил один историк, говоря о несоблюдении "мира Божьего", было "легче освятить воинственный инстинкт, нежели пытаться обуздать его". Во-вторых, возник целый ряд военно-монашеских орденов: рыцари-храмовники, рыцари Святого Иоанна и тевтонские рыцари. Последний из этих трех орденов, хоть и был основан в Святой Земле (1190 г.), вскоре переместился в Пруссию, откуда ходил в Крестовые походы на славянских язычников. А тамплиеры и госпитальеры остались в Святой Земле, где составляли ядро регулярной армии королей иерусалимских; крепости их долго служили тормозом для исламского возрождения, начавшегося при Занги, Нур-ад-Дине и Салах-ад-Дине. Судя по всему, к концу XII века эти ордена являли собой самые эффективные военные организации в мире. У западноевропейских правителей и военачальников тамплиеры и госпитальеры были весьма в чести как военные советники и кадровые офицеры. В-третьих, усилились трения между римской католической церковью и константинопольской греко-православной. Взаимная подозрительность крестоносцев и византийцев, перераставшая временами в открытую враждебность, раздула издавна тлевшие угли конфессиональных разногласий. Последствия этого серьезно, если не сказать трагически, скажутся в начале следующего века.